● Ненатуральному блондинчику и, частично (конкретно - самый последний абзац), его далекому собрату – дракониду с умилительно-желтой кисточкой на хвосте.
Хм, первая часть - сны и всякий сопутствующий маловажный бред. Пока маловажный.
● облачение {click}
Дрожат переливающиеся всеми двадцатью тремя цветами неизвестного спектра туманы, клубятся жидким, серебристым светом вяло перетекающие по гладким плитам Над-Небесного Храма, как вдруг… густая дымка постепенно расступается, являя удивленному мыслевзгляду черный мраморный стол округлой формы с резными, высокими ножками. Двенадцать мест у него все до единого заняты, каждый из оживленно спорящих собравшихся - личность явно неординарная, окутанная невообразимо ярким магическим сиянием.
– Нет и еще раз нет! – упрямо заявляет светловолосый красивый юноша и устало откидывается на спинку своего сидения – яркого, подобного трону из прирученных солнечных лучей.
Фигура в капюшоне, устроившаяся прямиком напротив него, злобно сверкает зелено-карим взглядом и складывает перед собой сухие пальцы в замок:
– С каких это пор ты один решаешь столь важные вопросы? - холодно шипит тень.
– Ребята, да что вы заладил, - примиряюще вклинивается седоволосый парень, одетый в сине-черные свободные одеяния, – Не менять же нам саму ткань мироздания теперь?
Все собравшиеся, как один, впиваются в него злобными, колючими взорами.
– Наверное, не менять… - несмело добавляет говорящий, нервно заерзав на месте.
– Ну ладно, - с интонацией отрешенно идущего на компромисс человека, заявляет ранее уже высказывающийся темноволосый мужчина с разномастыми глазами, - Так и быть. Предлагаю уравновесить соотношение реальности путем стирания с лица земли вон того вот клочка северного континента, - небрежный взмах бледной кисти в сторону обширной территории на карте, - завместо возвращения в мир популяции лазурных дождевых улиток.
– А просто оставить все как есть мы не можем? – с досадой интересуется светлоликий парнишка, восседающий на блистательном троне.
Его темный оппонент отрицательно качает головой, с пылом отвечая:
– Мы не можем оставить «все как есть», мы же Боги, нам необходимо делать свою работу и вмешиваться в дела смертных! К тому же, как мы будем на ужин по четвергам без лазурных улиток в чесночном соусе?
С таким веским доводом не смог поспорить даже золотоволосый мальчик.
– Хорошо, я предлагаю временно отложить эту тему и решить-таки вопрос с возникновением тех самых смертных, - кивает он, - а то мы спорим уже вторую с четвертью вечность, а ни до чего более существенного, чем до бактерии с абсурдным названием женских башмаков прийти не можем.
Наблюдатель щурит глаза, пытаясь рассмотреть черты присутствующих получше, но внезапная волна ледяной воды мигом смывает и массивный стол, и всех присутствующих на переговорах, и даже просторный зал, в котором оные проводились…
***
Тиадальма смахнула кончиками пальцев застывшие на веках капли и вперилась в блондинистого незнакомца смутно-янтарным взглядом.
Не будем углубляться в нюансы мужских обниманий да все особенности зрящих сквозь стены василисковых глаз – наша героиня имела несчастье все это пропустить и не думала даже бровью вести по поводу столь чудовищного своего упущения.
Поэтому принцесса лишь недоуменно моргнула.
В голове у нее медленно, словно нехотя, замерцали цифрами три счетчика: один отвечал за наличие оружия при опознаваемом субъекте, второй – за количество одежды на оном, и третий (открывший свое окошко лишь в текущем состоянии неадекватности) – за общую рельефность незнакомого существа. Барабаны замигали и совершенно внезапно выбили джекпот, ибо два первых показателя явно стремились к нулю, а третий… Ну, в общем-то, мы ведь уже выяснили, что Тиадальме сегодня везло на сюрпризы.
Так вот, выигрыш решил устроить рыжеволосой внеплановые водные процедуры для того, вестимо, чтобы счастливица могла прийти в сознание и в полной мере порадоваться своей необыкновенной везучести.
Что там полагалось делать при лотерейном успехе, прыгать и пищать от счастья?
Заклинательница хмуро зыркнула на парня снизу вверх, оценивая свои мизерные шансы успешно выразить радость в нынешнем физическом состоянии. Результаты анализа ей не понравились, поэтому рыжая предпочла воздержаться от бурных проявлений каких-либо эмоций.
– Когда это ты успел раздеться? – С укором поинтересовалась она.
На самом деле этот вопрос ныне был для инфанты критично важен, потому как затрагивал достаточно много существенных тем.
Во-первых, он констатировал тот факт, что перед принцессой хотя бы отдаленно, но уже знакомый человек. Ее пребывающий в нирване мозг еще не успел запечатлеть в недрах своей памяти образ сегодняшнего Кантэ, зато кое-как удосужился сохранить в поверхностных слоях восприятия прошлого размыто-тусклую фигуру Генриха. Словом, особенно не напрягаясь, Тиа соединила эти две личности и даже не пыталась задумываться над их явными внешними отличиями. Блондины, они все на одно лицо… Впрочем, сложно сказать, кто сейчас для опоенной опиумом девушки представлял выделяющееся из общей массы пятно. Все присутствующие попросту слились в одну большую лужицу. Разноцветненькую.
Но одну.
Совсем сомнительно, что принцесса и родную мать отличила бы от Конана-Варвара. Хотя… волосы у них, кажется, все же были разных оттенков…
Ну да не суть, вернемся к нашим баранам, то бишь вопросам. Вторым важным подпунктом, скрыто присутствовавшим во фразе аристократки, было робкое заявление о том, что она совершенно не помнит некоторых недавно происходивших событий.
А в заключение, наконец, ко всему этому прилагалось и открытое требование о всем вышеперечисленном сейчас же быть проинформированной.
О том же, почему это создание мужского пола находится возле нее в таком виде, девушка предпочитала задумываться в последнюю очередь, потому как возможность быть сразу же ошарашенной скандальными нюансами прошлого совсем уж пугала ее.
Однако будь наркотики не наркотики, если бы давали возможность сохранить последовательность мыслительного процесса. Хаотично скачущие по залитому мороком сознанию идеи выстроились в новую фигуру и родили очередное переживание – Их Высочество соизволили вспомнить, какой чудный сон видели до того, как этот белобрысый вздумал лишить их столь восхитительной возможности, и решительно вознамерились досмотреть начатую картину.
– Расскажешь по дороге, - отстранено бросила девушка, вполне живенько подымаясь на ноги и отворачиваясь к серой, казалось бы, абсолютно ничем непримечательной стене. Сдув пыльные хлопья с выступающего барельефа, Тиа привычным движением потянула высеченную из мрамора голову неизвестного предка на себя, словно рычаг, и каменная кладка неподалеку, с неприятным холодным скрежетом, расступилась, являя взору узкую щель потайного хода.
Подхватив раздетого (ну или почти раздетого) парня за руку, рыжеволосая бесстрашно шагнула в спертую от старого воздуха тьму, а выдвижной элемент стены практически сразу встал на свое законное место, оставляя возможность двигаться теперь исключительно наощупь. Впрочем, не зря ведь девушка выбрала для своих покоев совершенно конкретную и определенную комнату…
Мрак выпустил приключенцев под слабо, но все же освещенные своды коридоров всего в паре метров от опочивальни принцессы. Заклинательница, с удивительной для человека в ее состоянии точностью, отперла с трудом поддающийся замок и, оказавшись внутри, сразу же заполучила в жаждущие острых ощущений пальчики цель сего трудоемкого набора действий – пузатую бутыль из темно-синего стекла.
Тщетно прицеливаясь к бокалу, Тиадальма плюнула на все это бессмысленное дело и, сделав пару глотков прямиком из горла, лишь потом вспомнила, зачем тащила с собой блондинистый, увитый бицепсами балласт.
Пить в одиночестве - это нехорошо.
Пить в одиночестве - это признак алкоголизма.
А Ее Высочество не алкоголик… она наркоман.
Рассеяно всучив спутнику вино, девица решила, что он уж как-то там да сообразит, что с ним делать, и с сосредоточенным видом принялась выбирать из огнева алых прядей пегие ошметки столетней паутины, которые успела понасобирать во время непродолжительного путешествия по лабиринту потайных ходов.
– Так как, говоришь, тебя зовут?
Тем временем еще одна пара глаз (куда более внимательная, но значительно менее материальная) выглянула из стены вышеупомянутого чердака, откуда так спешно ретировалась принцесса со своим сомнительным спасителем. Проследила за совершенно не реагирующим на любые внешние раздражители диваном и, спрятавшись в шершавую гладь, вынырнула уже из деревянного пола, голубоватой полупрозрачной макушкой притаившись за громоздящейся горой всякого ненужного барахла, обычно хранящегося в таких вот помещениях.
Она выжидала.
***● Очаровательной драконице, т.е. Артике
Господин д‘Анжу в определенных кругах прославился настоящим мастером авантюрного дела и своей репутацией был крайне горд – не легко сыскать во всем Ацилотсе нынче афериста, работающего с таким же размахом и вдохновением. Вот и сейчас этот мелкий, но весьма амбициозный аристократ, абсолютно довольный результатами проделанной за вечер работы, задумчиво оглядывал пестрящий полупьяными человеческими дамами зал.
«Полупьяными - это хорошо» - заключил инкуб. Статный брюнет вроде него, с вышколенными на первый взгляд манерами и строгим, «породистым» лицом юноши, не несущим даже малейшего отпечатка прожитых лет, редко испытывал недостаток в женском внимании, но, не смотря на то, что сегодня это должно было сыграть ему исключительно в адрес возможной материальной выгоды, не мог отказать себе в наслаждении приятным обществом охмелевших прелестниц.
Не зря же он, в конце концов, затеял весь этот карнавал, выдавая себя за нанятого прорицателя.
Взгляд хитрых глаз наткнулся на изящную фигурку медноволосой девушки в сверкающем платье и на дне светлой радужки блеснули задорные алые огоньки, а море порхающих барышень будто бы расступилось и вмиг перестало иметь всякое значение, пока аристократ сокращал путь к своей цели.
– Не откажет ли прекрасная леди в чести скромному барону, уделив ему этот танец? - Мужчина приветственно поклонился, демонстрируя клыкастую улыбку, и, ловко поймав ладошку Артики, коснулся губами тонких пальчиков.
Отредактировано Тиадальма (2012-09-09 04:08:27)