4 число Благоухающей Магнолии, 1647
день, после обеда
[ Проходы, улицы и переходы [Ворго] ] 
Дверь открылась от толчка легко и свободно. Тиша даже не успела понять, что она была не заперта, как к собственной неожиданности натолкнулась на что-то мягкое. Послышался испуганный, двуголосый вскрик. Перед глазами мелькнуло что-то пепельное и рассыпчато-бурое, а в следующий момент альбиноска осознала себя на полу, верхом на Алиэри, в ореоле рассыпанной гречки. Ополовиненный холщовый мешок служанка так и продолжала сжимать в левом кулаке, ещё не до конца осознав, что произошло.
Тише оказалось не лучше. В момент, когда она влетала в дом с искренней уверенностью, что её родной душе угрожает смертельная опасность, Белая даже не могла предположить, что служанка выйдет ей навстречу. Или, скорее, откликнется на её призыв. Ведь она не могла! Никак не могла! Потому что в записке было точно сказано: "Быстрее ходить домой. Или присылать части твоих родных час каждый". Мартиша и бежала так быстро, позабыв обо всём, только потому, что боялась не успеть! Испугалась поверить в написанное и спешила убедиться, что с возлюбленной Алиэри всё хорошо! А теперь...
- Тишка? Ты.. Ты чего это? - полу эльфийка, немного пришла в себя и даже не попыталась подняться. Её бирюзовые глаза были широко открыты и наполнены таким искренним беспокойством за гомункула, что Сказка не смогла удержать жалостливый всхлип. Трогательно и слабо подняв дрожащие от пережитого ладони, Мартиша попыталась унять выпрыгивающее из груди сердце. Служанке пришлось приподняться и сесть самостоятельно, выжидающе глядя на всё чаще всхлипывающую альбиноску:
- Ты так кричала, что я подумала где-то пожар! Да и ворвалась так... Внезапно. Что случилось, милая?
Тут то девушка не выдержала и разрыдалась, с облегчением приникнув к груди Алиэри дрожащим телом.
- Тишка! Да что с тобой?! - Алиэри не знала как реагировать. Выпустив уже не нужный мешочек с гречихой она прижала заплаканную девушку к себе. Служанка ласково поглаживала по вздрагивающим плечам и длинным волосам, шептала что-то ласковое, а в ответ на всхлипывающие: "Я так боялась, что не успею!" - отвечала спокойное: "Я здесь. Видишь? Ну тише.."
Какое это было облегчение! Она была жива! Алиэри ничего на самом деле не угрожает! А значит всё будет так же, как и раньше - хорошо! И никто её больше не заберёт! Никогда! Никогда-никогда... Алиэри... не должна страдать или знать невзгоды! Никогда!
Вскоре, вслед за плачем пришло успокоение, а по его шагам вернулась и уверенность. Девушка, первые минуты осознания, что в бумажке была просто написана шутка, рыдала без возможности говорить, но постепенно успокоилась, перестала сменять плачь на рыдания и, наконец, рассказала Алиэри что с ней произошло.
К тому времени за открытой нараспашку дверью уже начали собираться зеваки, испуганные внезапным криком Тиши и не способные понять причины такого шума. Алиэри пришлось окончательно подняться с пола и поспешно притворить дверь. Было видно, что рассказ падчерицы ей совершенно не понравился.
- Ты уверена, что это была именно крыса? - спустя некоторое время молчаливого сбора с пола рассыпанной крупы подала голос служанка. Лицо её было хмурым, глаза поблёскивали недобрыми огоньками, а губы - крепко сжаты. Тиша раньше никогда не видела её такой и потому постаралась вспомнить всё как можно точнее:
- Да, точно. Крыса, которая ходила на задних лапах. На террасе была бурая, и в клинике - грязно серая. И обе такие большие, немытые, наверняка блохастые, - Тиша не заметила, как мысли её перетекли совершенно на другой лад, а пальцы свободной от крупы руки забарабанили по бедру, - И, наверняка, больные. Первая, так вообще едва на ногах держалась, а вторая.. У неё были ужасно желтые резцы! Наверняка ей было очень больно, и, может быть, она приходила как раз, чтобы вылечиться?
- Нет, - холодный и колкий ответ собравшей последнее служанки заставил Тишу вздрогнуть. Она действительно впервые видела всегда добрую и смешливую Алиэри такой обеспокоенной. Даже перед смертью отца, она... Даже перед смертью...
Тиша вспомнила, как отец, стоя одной ногой на изнанке, улыбался ей и просил беречь не только свою жизнь, но и всё, что ей дорого. Как наставлял любить этот мир и просил никогда не пытаться узнать, что же скрыто там, за чертой "ты болела", потому что это обязательно принесло бы Сказочнице боль. Тогда она соглашалась с отцом, но сейчас, увидев Алиэри в таком состоянии, вдруг подумала: "А так ли он был против? Может быть, он имел в виду что-то другое?"
Девушка погрузилась в размышления и не заметила, как служанка, плотно закрыв входную дверь на засов, ходит по комнате и для чего-то затворяет ставни. Не отвлеклась она и тогда, когда Алиэри коротко попросила её подняться и снять халат. Сказочница проделала указанное ей абсолютно автоматически и пришла в себя только когда заметила испуганные нотки в голосе что-то торопливо объясняющей ей служанки:
- ..озвращаться, поэтому сегодня тебе лучше переждать дома. Я отправлю ворона в клинику с предупреждением, что ты приболела. Поверь, милая, так будет лучше для всех, а пока ничего не прояснится, пожалуйста, не выходи из дома.
- Но я, - воспоминание о предсмертной улыбке отца ещё не до конца выпустило девушку из своих объятий, от чего Сказочница говорила медленно растягивая гласные, - Но я обещала сегодня зайти к детям.
Колючая гречка до сих пор колола изнутри крепко сжатый кулак.
- Какие дети, Тишка? Я же тебе говорю, опасно! Нужно переждать, а потом сходишь и проведаешь своих сирот. Поняла?
- Да, я.. Да.
Тиша не очень понимала, но и спорить с взволнованной Алиэри не хотела. На прекрасном лице полуэльфийки так ясно читалось искреннее беспокойство, что девушка просто побоялась перечить. Потому, уже в следующие две минуты, она сняла больничный халат и тапочки, аккуратно повесила и поставила их рядом с настенной вешалкой, а после мягко и ободряюще улыбнулась служанке:
- Я пойду наверх, отдохну немного, хорошо?
- Конечно, милая. Только как поднимешься, не забудь закрыть все окна на ставни.
- Хорошо.
Поднимаясь по лестнице Тиша ощущала тоскующую усталость. В груди, как будто, образовалась пустота, хотя всё вокруг уверяло о благостном исходе пугающего события. Девушка не торопилась наверх. Отмеряя каждый шаг, будто минуты по солнечным часам, она намеренно пыталась успокоиться. Но пустота не уходила. Казалось, она медленно ширится, набирает силу, постепенно перерастая в беспокойство и недоброе предчувствие.
Кажется, я очень сильно устала. Нужно будет сейчас поспать, а потом... Потом я закрою ставни. Это же ничего, что я немного устала, правда ведь? И Алиэри в порядке, просто немножко расстроилась моим невезением. Я просто очень устала, вот и всё.
Уверения себя в собственной усталости практически не помогали, но хоть немного отвлекали от окружающего. И если бы Тиша могла знать, что будет дальше, она наверняка бы поняла своё предчувствие. Если бы она могла знать, что будет дальше, она не поднималась бы на второй этаж, а осталась с Алиэри внизу или, быть может, спустилась ещё ниже, в родные лабораторные казематы отца. Но она очень устала, и потому сейчас поднималась на верхний этаж, от которого в груди росла и ширилась неприятная пустота. Но что она могла значить? О чём предупреждать? Девушка так и не узнала...
Отредактировано Мартиша (2014-12-23 22:16:15)