- Тогда вставай и пойдем дальше,- казалось бы простая фраза, но она заставила змею свести брови и внимательней вглядеться в его лицо, попытавшись отодвинуть застящие глаза эмоции и посмотреть на него без этой искажающей восприятие призмы. Не отрывая пристального взгляда, она подала руку и поднялась, цепко ухватившись за запястье и придержав его на краткий миг. Не удалось определить, что же именно было не так в сказанном, но в золотых глазах ей почудилось отражение ее собственных, запутанных и противоречивых чувств. Но это было настолько абсурдно, что девушка отмахнулась от этого впечатления и разжала руку. Ведь будь на самом деле так, то он не торопился бы приводить ее сюда, прекрасно зная, что эта встреча здесь же и закончится. Услышав от нее практически прямое признание в испытываемых к нему чувствах, дал бы понять о своих более явно, нежели просто обняв и показав болезненное и красивое воспоминание. Сайленсс в который раз напомнила себе, что все происходящее у нее внутри не имеет смысла и права на существование, ибо изначально обречено на неудачу. Играть в одни ворота никогда не входило в список ее любимых или хотя бы приемлемых занятий, а других вариантов она не увидела.
Найти алтарь было вопросом пары минут, ибо проторенная дорожка была вполне заметной. Стражница подцепила сумку и обнаружила, что пояс не вырван с мясом, а лишь покорежена застежка. Приятный бонус. Она потуже затянула ремень на талии, спрятала кинжал в ножны и чуть прищурившись оглядела грязные каменные плиты, не особо ожидая увидеть тот загадочный щиток, столь удачно отодвинувший ее от Грани. Брови удивленно взметнулись вверх, когда искомая «игрушка» все таки обнаружилась возле самого алтаря. Скользнувший по расколотому камню взгляд невольно задержался на загустевшей темной лужице. По телу прошла волна крупной дрожи, когда на реальность наложилось воспоминание той беспомощности. В уши ударил собственный пугающий и дикий смех, единственное что она могла противопоставить измывающемуся над ней чудовищу. Воспаленная фантазия молнией рассекла фантомный ужас, подменив его на другое чувство. Горячее дыхание на щеке, влажный язык, коснувшийся кожи. Все та же когтистая рука, скользящая по шее, властно прошедшая по груди и спустившаяся чуть ниже. Те же желтые глаза и горящий, жадный взгляд, но отразивший не безумие Зверя, а алчность оголодавшего дракона. Когти непроизвольно скребанули по камню, смазав кровавое пятно. Змея хрипло и резко выдохнула, ощутив как грудь сдавило болезненное возбуждение, кипящей смолой оседающее внизу.
Его голос вернул в душную реальность. Она молча кивнула в ответ, на секунду прикрыв глаза и отрешаясь от захватившего ощущения. Пришлось в очередной раз ткнуться в остужающую мысль о бесперспективности этих желаний. Мягко ступая по оставленной ею же кровавой дорожке, асура сверлила его спину пристальным взглядом, задумчиво покусывая губы. Может быть следовало что-то сказать, развеять давящую атмосферу вернувшейся ночи, отвлечь их обоих от вязких мыслей, но слишком явно она чувствовала возникшую между ними стену. Однако, думать о том, кто именно из них ее поставил было никак невозможно. Эти размышления потянули бы за собой другие, куда более сложные и куда более запутывающие.
Оказавшись в полной темноте, змее на секунду почудилось, что она одна. Совершенно одна, не только в храме, но в целом мире сразу. Неожиданно приятное ощущение полного одиночества было вдребезги разбито.
- Мама?
Сайленсс едва не подпрыгнула от ужаса, разом воскресив в памяти обрывок приснившегося кошмара, и судорожно вцепилась в ящера. Подкравшаяся паника от мнимого предчувствия, что его не окажется на расстоянии вытянутой руки, завяла не успев распуститься, ибо пальцы сомкнулись на вполне настоящем, теплом и твердом мужском плече. Вспыхнувший факел осветил побелевшие от напряжения костяшки. Девушка поспешно убрала руку и отвернулась, пряча исказившееся в страхе лицо. Смутные подозрения зашевелились в мозгу, но усилием воли она отложила их на более подходящий срок, быстро приметив отблеск лезвия в пыли. Как-то машинально ладонь легла на ребра, опалив чувствительную кожу легкой болью, и грохочущее сердце начало возвращаться к заданному природой синусу.
Задерживаться подолгу на одном месте было бессмысленно да и желания такого не возникало. «Быстрее закончим, быстрее распрощаемся» В отличие от палача, жертва с болезненным интересом рассматривала оставшийся на стене след и постукивала зажившим когтем по бедру. Закаменевшая было смола снова забурлила, стоило лишь подменить в этой картинке выражение драконьих глаз и факт обломанного когтя. Змея сглотнула и облизнула пересохшие губы, отворачиваясь от стены и забирая свои вещи. От корсета осталось одно название, да и то больше ему не подходило, так что она без сожаления бросила изорванную деталь гардероба, предварительно вытащив стилет и убрав его в сумку, вслед за первым.
Змея, разумеется, оценила широкий жест дождаться здесь его возвращения, но во-первых в том сапоге находилось то, ради чего она приперлась в эту обитель разрухи и смерти. Не то чтобы она ожидала, будто дракон обязательно сунет в обувку любопытный нос и прочтет написанное раньше нее. Нет, конечно. Но тем не менее вероятность пусть даже случайного прочтения была, что являлось прямым нарушением данной инквизитору клятвы. Это было бы равносильно тому, что она поделилась информацией сама, ведь знала что там будет написано и допустила такую возможность. Ну и во-вторых возникшие подозрения касательно новых галлюцинаций намекали на то, что оставаться в одиночестве ей все таки не стоит. Хотя бы до тех пор, пока она не сможет здраво рассуждать об этом.
В ответ на заинтересованный взгляд она лишь пожала плечами, вынужденно продолжая сохранять гнетущее молчание. Не объяснять же ему в самом деле причины ее хаотичных поступков. Чтобы понять их полностью нужно было и рассказывать начать издалека, да в подробностях. Губы дрогнули в усмешке. Откровенно говоря она и сама не могла в них разобраться, так что тут даже полное погружение в ее сознание не помогло бы. Добытый трофей услужливо дожидался ее в сапоге. Ассури фыркнула и убрала его в карман, принявшись натягивать обувь. Интересно будет посмотреть чего ради она вспорола давно зарубцевавшуюся рану. Если окажется, что это просто заметки о продовольствии или вообще неудачные стишки одного из сектантов посвященные их богу, то ржать она будет долго. Ножи гладко скользнули за голенища, успокаивающе охладив кожу, и девушка взяла скомканное полотно юбки.
[float=right][mymp3]http://my-files.ru/Save/yq3ybn/slot-krugi-na-vode-(best-muzon.cc).mp3|СЛОТ - Круги на воде[/mymp3][/float]
Брови в надменном жесте чуть приподнялись, в ответ на брошенную фразу. Змея упорно держала маску, следуя выбранной ими обоими траектории развития событий. Ни к чему демонстрировать как по спине пробежали ледяные мурашки при мысли, что сейчас он исчезнет из ее жизни. Снова. Да, лицо она держала, а вот руки не смогла. Ладонь рефлекторно потянулась следом за его рукой и Сайленсс успела прихватить соскальзывающие с запястья пальцы, удержав легкое касание на мимолетное и мучительное мгновение.
- Береги себя,- всего два слова, но ему удалось вложить в них непозволительно много чувства.
Показное равнодушие надломилось и пошло ветвистыми трещинами, обнажив оголенные и кровоточащие нервы змеиной души, а принятое решение внезапно показалось самым глупым из всех возможных, обесценив понятие гордости. «Нет, не сейчас! Еще чуть чуть...» Измятый и грязный ком ткани почти бесшумно упал в траву, когда она порывисто шагнула вперед лишь затем, чтобы пропустить сквозь пальцы пустоту. Глядя остекленевшим взглядом на пустой кулак, асура безмолвно открывала рот и пыталась вспомнить, что именно должно делать тело, чтобы вдохнуть. Картинка подернулась мутной рябью. Опасливо разжав ладонь, словно надеясь найти там что-то кроме болезненных вмятин от впившихся когтей, она судорожно вздохнула и стоявшие в глазах слезы скатились двумя крупными каплями, оставив на щеках едва заметные дорожки, обжегшие шею и собравшиеся искрящимся украшением в яремной впадине. Рассеянный взгляд неспешно скользнул по низко висящим ветвям, выхватив зеленый сумрак между ними, по не успевшим просохнуть следам недавнего дождя на примятой траве, поднялся вверх на редкие мазки рваных облаков. Сай медленно подобрала упавшую одежду и пошла прочь от ненавистных развалин древнего храма.
Она уже корила себя за эту несдержанность, пытаясь радоваться мысли, что дракон скорее всего ее не увидел, успев исчезнуть раньше. Это же хорошо, что он ушел. Это правильно и верно, ведь именно к этому она и стремилась с самого момента пробуждения - оказаться от него как можно дальше, не знать где он и что с ним, не думать, не ощущать. Снова забыть, искренне веря, что во второй раз это окажется куда как проще. Но отчего все проходит гораздо тяжелее? И почему именно сейчас отчаянно не получается сдержать себя, нежели тогда, когда она была молодой наемницей с бьющими через край гормонами и зашкаливающим юношеским максимализмом? Произошедшее ночью между стражницей и Зверем не имело к творящемуся с ней сейчас никакого отношения, это было абсолютно точно. Да, это было ужасно, оставило следы не только на теле, но кажется и на психике, однако конкретно в эту минуту вторая драконья личина никак не влияла на воцарившуюся в душе анархию. Быть может дело было в том, что тогда она провожала его взглядом испытывая лишь смутное разочарование, а само осознание того, как это знакомство запутало ее жизнь зрело долгие годы? И теперь она могла прочувствовать его в полной мере сразу, без продолжительных размышлений и оценок, не с ноющим внутри сожалением, но с поразительной ясностью? Хотя, разве была в этом переплетении эмоций хоть какая-то ясность?
Продираясь все глубже в лес, не глядя куда именно она идет, змея споткнулась о незамеченный корень и неловко упала на многострадальные колени. Сил встать не нашлось, хотя она честно попыталась это сделать. Стоило позволить телесной усталости взять верх и ненадолго остановиться, как в голове каскадом замелькали мысли и воспоминания, оглушительные, сумбурные, доводящие до исступления и без того растерзанный разум. У нее не было феноменальной драконьей памяти, но и она в мельчайших деталях помнила все, что происходило тогда и сейчас не могла выдворить эти настойчивые картины. «В конце концов я убил любимую девушку - выдрал внутренности, оставив сквозную дыру в животе» Сказанные несколько десятилетий назад слова эхом прозвучали в черепной коробке, вопреки всем стараниям выпустив на волю самую жестокую из придуманных богами наказаний - хрупкую, легковесную, робкую надежду. Она все шептала, речитативом повторяя одну и ту же фразу, расчленяющую здравый смысл, заставляющую воздух в легких пылать бурлящим пламенем, вынуждая змею бессмысленно закрывать уши в попытках отгородиться от звучащего в голове собственного голоса - «А что, если?». Она всегда ненавидела эти моменты зарождающихся сомнений и возможностей, страшась допускать их вероятность, но никогда не могла противиться этой каторжной муке. «А что, если это причина? А что, если на самом деле не все равно? А что, если просто страшно? А что, если...» И так до бесконечности.
Девушка зажала рот рукой, пытаясь удержать рвущиеся наружу рыдания. От этого становилось только хуже, но позволить себе заливаться слезами из-за него она не могла. Банально реветь, словно какая-то глупая баба? Это было бы слишком. «Да пошло все к черту, не будет этого никогда. Ушел и скатертью дорожка, да Тейара в компанию! Да наплевать! И помилуй Создатель когда-нибудь еще увидеть его! Не хочу! Ни видеть, ни слышать, ни знать, пусть хоть провалится в Изнанку, мне все равно!» И все бы хорошо, но она сама себе не верила и этот факт ломал любую возможность обуздать бушующий в груди шквал. Вместо этого она распаляла его все сильнее, снова и снова воскрешая взгляды, касания, сказанные слова. «Какое лицемерие, дракон! Двуличный ублюдок, не ты ли сказал, что надо ценить возможность быть с тем, кто тебе дорог! Какого черта ты говоришь мне все это, обнимаешь и рычишь, если тебе нет дела? Какого же хрена тогда ты трусливо бежишь, если тебе не все равно? Я же просила, чтобы ты не уходил, дракон. И далась тебе моя голая пятка, чтоб тебя...» Змея тонула, захлебывалась в этом противоречии образов и реакций, в ярости шипела на себя, заглушая скрежещущие по нервам мысли и тщетно разыскивая родную, милую и спасительную злость, которая жарким покрывалом укрыла бы ее от этого сладкого и невыносимого безумия. Последняя, отчаянная попытка перекрыть одну боль другой привела к прямо противоположному эффекту - рука, со всей силы стиснувшая ожог под грудью, лишь напомнила о том, чья ладонь его оставила и хрупкая плотина обрушилась под этим натиском.
[float=left]
[/float]Даже будь в распоряжении Зверя вечность, он все равно не вырвал бы из ее горла и смутное подобие того крика, который уничтожил царящую вокруг полуденную тишину леса, разорвав эту ненавистную асуре иллюзию умиротворения. Мир не имел права оставаться прежним, спокойным, купающимся в солнечном свете, продолжающим ежедневный ритуал возрождения. Он должен был пылать, крошиться на осколки, изливаться в бешеной агонии уносящегося в небо вопля, содрогаться и корчиться от боли, а в конце просто перестать быть. Так почему птицы вспорхнули с ветвей, напуганные надрывным, рычащим ревом раненого зверя, вместо того, чтобы рухнуть замертво? Отчего же тогда деревья не рассыпаются в труху, а равнодушно покачивают верхушками крон? Зачем небо до сих пор не упало на землю, уничтожив даже само воспоминание о ней? Как мир может продолжать быть, когда она разрывается на части, до багряных отметин впиваясь в белую кожу черными когтями, до хрипа надрывая глотку. Когда проклятые, предательские слезы прожигают до кости, а у нее едва ли не впервые в жизни нет желания их удерживать. Не все ли равно, когда под ребрами раненой птахой бьется проклятое «если»? Было так безумно, так искренне, так беспредельно жаль, что она не может его возненавидеть.
Расположившись щекой на влажной траве, изредка судорожно всхлипывая и прижимая к груди вещи, змея равнодушно разглядывала ползающего у самого носа маленького жучка. Насекомое совершенно не волновало произошедшее, да и не удивительно. По-сути, в масштабах целого мира что может значит одна жизнь, даже такая интересная, как ее? Это даже не песчинка на фоне пустыни. Хотелось остаться под этим деревом навсегда, покрыться осенью палой листвой, уснуть в обжигающем снегу и следующей весной взойти крохотным ростком, которого не будут волновать чувства, эмоции и переживания других разумных существ. Сай устало вздохнула и жук недовольно взмахнул крылышками, пытаясь удержать равновесие. Она незаметно задремала, убаюканная звучной пустотой в голове, шуршанием листвы и прохладной землей. Недалекий хруст сухой ветки заставил вздрогнуть и испуганно открыть глаза. Шевелиться по-прежнему не хотелось и не моглось, но ждать визита того, кто поутру позавтракал ее лошадью все таки было не очень разумно. Свиток телепортации был неторопливо вытащен и использован по своему прямому назначению. Возможно, следовало вернуться к Ирдэ, но глушить в его любви свою боль показалось ей сейчас слишком неправильным. Сначала нужно было соскрести с черепа ошметки взорванного сознания и слепить себя заново, чтобы прийти к сыну адекватной и смеющийся матерью, а не опустошенной изломанной куклой.
[ Дом на окраине Вильдана ]
Отредактировано Сайленсс (2017-08-01 00:30:07)